«Бранденбургская мадонна»

Мария Лиманская бережно хранит фотографии военных лет. Фото - из личного архива Лиманской

Сейчас фотографию «Бранденбургской мадонны» знают во многих странах как символ Победы над фашистской Германией. А известной она стала благодаря военному корреспонденту Евгению Халдею, который еще в начале войны дал себе слово, что, если доживет до победы, обязательно должен запечатлеть Бранденбургские ворота. На фотографии разгромленные ворота, а наверху растяжка: «Слава советским войскам...». Перед ней красуется молоденькая Маша, которая сразу же стала «Бранденбургской мадонной».

- Я даже не знала в тот момент, что меня фотографируют, - показывает нашему корреспонденту оригинал того самого фото Мария Филипповна.

Даже сейчас, спустя долгие годы, в ней легко угадывается та юная девчонка с флажками, которая крутилась с ними сутками напролет. Красный означал «стой», а желтый - «проезжай».

Другая Маша

С фотографией регулировщицы вышла целая история.

- После войны работала я санитаркой в хирургии. Ко мне подбегает пациентка, местная учительница, с журналом «Работница» в руках. Открывает его, а там тот самый снимок. «Узнала? Да это же ты. Только фамилия чужая» - говорит мне. Смотрю, и правда.

По словам героини, только потом стало известно, что фотограф спросил у солдат мое имя. А так как Маши было две, ему дали неправильную информацию. Учительница написала в редакцию опровержение - ошибку исправили. Позже от автора фото пришло письмо. Евгений Халдей прислал Марии Филипповне пакет оригинальных фотографий. Несколько раз приглашал ее встретиться, но не получалось.

- Дорогая Мария Филипповна, - писал военкор, - снова приехал в Волгоград и снова не смог к вам добраться, уж очень далеко вы забрались... Посылаю вам фотографии с Потсдамской конференции, так как вы были участником и охраняли территорию.

В Волгоград героиня приехать не могла - лежала в больнице. Встреча так и не случилась, а в 1997 году Халдей умер. Его дочь продолжила писать Марии Лиманской и присылала ей журналы.

С флажками только девушки

На фронт Мария Филипповна ушла в 1942 году 18-летней девчонкой. По распределению попала в запасной полк в Капустином Яре. Там она с напарницами шила шапки, рукавицы, фуфайки. Потом их отправили на другую локацию, добираясь до которой героиня чуть не погибла:

- Перебирались через реку, лед был тонкий. Кто-то провалился, но нам с подругами повезло. На другом берегу командир поселил нас у местной женщины, которая обогрела как своих: постирала и высушила всю одежду, уложила спать и всю ночь проплакала у кроватей. Сидела и шептала: «Может, кто-то и моего сына-солдата так приютит, как я вас».

В те годы Лиманскую дважды спасла человеческая доброта. До Батайска она дошла с воспалением легких. Лекарств не было, а Маша лежала уже в бреду. Тогда их военно-автомобильная часть остановилась в деревне, местные и вылечили ее травами. После будущая «мадонна» подхватила малярию от укуса комара. Врачи опускали руки. С того света героиню вытащила молоденькая санитарка, которая ни на минуту не отходила от Лиманской. Не дала умереть, смачивая губы лимоном. Выздоровев, Маше пришлось снова учиться ходить. Из-за болезни завелась вша, врач велел остричь волосы. Санитарка встала на защиту регулировщицы и сама мыла и вычесывала волосы.

- В регулировщицы брали только девушек, - вспоминает Мария Филипповна. - Я попала вместе с подружками. Три дня обучение прошли, флажки получили и в «бой». Смена по четыре часа длилась, потом менялись. Порой стояли по шесть и восемь часов, когда шли колонны. А когда «он» (так героиня называет Гитлера - прим. ред.) начинал бомбить, сменщица не могла просто добраться до тебя. Вот стоишь и ждешь. Страшно, а никуда не денешься - уйти-то нельзя, посчитали бы дезертиром.

Бомбы с «сюрпризом»

На регулирующем посту девушки стояли в любую погоду, и даже во время бомбежек. Страшно было не только от того, что на голову может упасть снаряд...

- Под Батайском «он» подорвал мост. Такая киношная картина: все в огне, люди и скот кричат, везде что-то взрывается - страхота. Меня поставили регулировать - не пускать машины дальше. Вижу - несется на большой скорости машина. Я выскочила на дорогу и кричу: «Стой, там мост разрушен!». Может раненый был, может контуженный, в общем, сбил меня.

Из-за бомбежки к раненой регулировщице не сразу подбежали оказать помощь. Разрезали сапог, а нога уже опухла. Так «мадонна» и попала в госпиталь.

- Лежу, нога в гипсе. После смены девочки зашли ко мне переодеться, а там как раз началась бомбежка. Зинаида Филипповна под кровать ко мне забралась и кричит: «Вас убьет, а я живая останусь. Меня койкой накроет». И смех и грех. Валя Беспалова, которая легла со мной на койку, так вцепилась в руку, что синяки даже после Победы остались.

Сейчас можно только представить, что такое бомбежка: двери выносит только так, стекла в окнах вылетают. Одной женщине мотыгой отрубило пятку, когда инструмент отлетел от стены из-за ударной волны. Регулировщицы остались живы только благодаря неразорвавшимся бомбам. Позже одну из них откопали, а там записка: «Дорогие друзья, чем можем - тем поможем».

- Видимо, это наши пленные саперы у «него» бомбы перебрали, - предполагает ветеран.

Встреча с Черчиллем

2 мая Мария Филипповна уже стояла у Бранденбургских ворот, с обратной стороны от Рейхстага.

- Утром мимо меня проехал шофер на полуторке и крикнул: «Сестренка, война кончилась». И бросил мне пачку папирос. Я ему в ответ кричу, что не курю. А он плечами жмет, что у него больше ничего нет, но что-то захотел мне подарить. Другой водитель кинул мне сверток. Разворачиваю, а там туфли-лодочки. Радости не было предела. Война войной, а девушки мечтали нарядиться наконец, - смеется героиня.

Самым радостным и запоминающимся днем стал 9 Мая. В честь победы стреляли из пушек, играли на гармошке, танцевали, на танк забирались и кричали: «Ура!». В эти победные дни состоялась встреча с Черчиллем на Берлинской конференции в Постдаме.

- Я пропустила кортеж Черчилля: три мотоцикла и четыре машины, - вспоминает Мария Филипповна. - Он проехал, а потом меня оповестили, что зовет меня. Подхожу, козырнула ему рукой. Он улыбнулся и через переводчика спрашивает, не обижают ли меня английские солдаты. А я ему: «Пусть попробуют. Наши меня в обиду не дадут». Черчилль улыбнулся и поехал дальше.

Берлинские ужасы

До Берлина регулировщица дошла с советскими войсками. Немцы к ним относились по-разному: когда мимо Марии Филипповны проводили пленных, одни буквально плевались в сторону русских, другие, наоборот, посылали воздушные поцелуи. В самой же фашистской столице и вовсе, оказалось, запугивают людей советским народом.

- Нас поселили в немецком общежитии, я осталась дежурить, - рассказывает героиня. - Утром пошли осмотреть дом и нашли на чердаке три трупа повешенных: муж с женой, хозяева, и их дочь. Спросили у местных, зачем повесились, а те сказали, что их всех пугали: «Русские с рогами идут». Вроде черти.

Одним из запомнившихся ужасов стало затопленное берлинское метро.

- Это «он» пустил туда воду. Сотни немцев тогда погибли. Я стояла, движение регулировала, а наши ребята выносили оттуда мертвых людей и рядами складывали. Мы тоже спускались помочь, но долго находиться там было невозможно - вода сильно пахла.

Правнуки из Германии

После войны Мария Филипповна устроилась в библиотеку, а затем работала санитаркой в хирургическом отделении. Сейчас «мадонне» 95 лет, а живет она в небольшом селе Звонаревка Марксовского района.

Секретом своего долголетия регулировщица называет работу:

- Работала я много. Смены у нас не было. Поэтому на праздниках я не пила - вдруг вызовут. Двое детей, а я сутками на работе. Прибегу, посмотрю - спят ли, и назад - в больницу, - вспоминает она.

По иронии судьбы ее внучка вышла замуж за немца и уехала в Германию, где с мужем воспитывает пятерых детей. Старшие внуки нашли то место, где стояла их прабабушка у Бранденбургских ворот. Однако сейчас они совсем другие.