Общество

Юнна Мориц: У русофобщины и антисемитизма - один общий запах крематориев Освенцима

Поэтесса рассказала обозревателю "КП" Александру Гамову, почему некоторые мечтают, чтоб над Россией провели такой же Нюрнбергский процесс, как когда-то над Германией
Юнна Мориц

Юнна Мориц

...Я только что, в который уже раз, прочел вот эти строки Юнны Петровны:

Просто вижу, просто не забыла,

Что не будь страны, где мы живем,

Запад из меня сварил бы мыло

Где-нибудь в Освенциме своем.

Пять лет назад я оказался в Освенциме. Точнее, в мемориале бывшего гитлеровского концлагеря, сохраненного для того, чтобы помнили о преступлениях фашизма.

Это был День памяти освобождения узников «фабрики смерти» Красной армией. Но Российского президента на это событие не позвали, Путин не поехал. Поехал тогдашний глава администрации Сергей Иванов.

Церемония проходила на английском, польском и французском языках. А на русский выступления даже не переводили, наши представители не выступали. Зато вовсю красовался самопровозглашенный «представитель Третьего Украинского фронта» (именно бойцы этого фронта Красной армии открыли ворота лагеря) президент Украины Петр Порошенко.

И меня там чуть не арестовали. Дело в том, что у российских журналистов не было аккредитации. Там был гигантский брезентовый сарай, где находился пресс-центр, в котором мы осматривали экспозицию. Я захотел посмотреть что-то еще и выходил из пресс-центра. А когда возвращался, с меня требовали аккредитацию. Я говорил, что у меня его нет. А потом - бегом по этому сараю, и за мной даже пару раз охранники гнались.

Я видел эти печи, которые топили людьми, эти стены, впитавшие боль и кровь миллионов жертв.

И вспоминал бабушку Нюру, которая умерла в 42 года, потому что она была в оккупации в Харьковской области, голодала, и фашисты ее гоняли рыть окопы. Вспоминал свою маму Тамару, которая в свои 6 лет собирала картофельные очистки около кухни немецких солдат и знала главные для нее немецкие слова: «Пан, гиб мир айне брот...» («Пан, дайте мне кусочек хлеба».) До последнего ее дня первым вопросом ко мне, отцу двоих детей, при встрече был: «Ребятишек кормили? Они не голодные? А что ели?».

Так аукалось ее голодное оккупационное детство. Это, кстати, привет тем, кто сейчас пытается прогавкать о «миролюбии» и «добром отношении к местному населению» гитлеровской армии.

И вот - с этими своими мыслями - я позвонил Юнне Петровне и сказал ей об этих своих чувствах, возникших после чтения ее стихов.

- У меня есть рассказ о куске мыла. Когда я была в Кракове, я не поехала в Освенцим. Я сказала: пускай на это смотрят те, которые убивали евреев. А я на это смотреть не могу.

Я повесила на своем сайте «Мгновеник» «Еврейский невопрос». Главное, о чем забывают говорить сейчас, это о том, что Польша, Украина, Литва, Латвия, Эстония - это страны, которые поют одну русофобскую песню общую о том, что они - защитники Запада от России. И все остальное, что говорят они о Холокосте, о нашем освобождении Освенцима, это все из этой песни.

Я там привожу стихи еврейского поэта, который прошел всю войну.

«Тысячи воюющих евреев - Русских командиров и бойцов» - так писала Маргарита Алигер, русский поэт.

Эти строки я поставила эпиграфом к своему «Мгновенику». Я рассказываю об одном из таких евреев - солдат Красной армии, Моисее Тейфе, замечательном поэте. Я переводила его стихи с идиш на русский. Зная, что я не владею ни одним еврейским языком, ни идишем, ни ивритом, Моисей Тейф, делал для меня "подстрочник" - дословный перевод и ритмический рисунок ударных и безударных слогов.

Мой перевод с абсолютной точностью совпал с мелодией оригинала, стихотворение это пели на русском и на еврейском языке, как неделимую, единую песню.

Он здесь умер. Кто-то в Израиле объявил, что у него в наволочке посмертно нашли стихи, где он проклинает Россию. Но после тех его стихов, которые я включила в свой «Мгновеник», это все не проходит.

Не могу не процитировать этот «Мгновеник» Юнны Мориц.

«Моисей Тейф, прекрасный еврейский поэт, был узником ГУЛАГА, в 1941 году - артиллеристом на фронтах Великой Отечественной и Второй мировой войны, где сражался за родину, жизнью своей защищал её и меня, громя фашистское гитлерьё с 1941 до 1945 года. В это время фашистское гитлерьё убило трёхлетнего сына Моисея Тейфа в минском гетто.

С победой над гитлерьём возвратясь, поэт Моисей Тейф, который жизнью своей защитил нашу родину и меня, снова стал узником ГУЛАГА , - за участие в "Еврейском Антифашистском Комитете".

А потом его реабилитировали со всех сторон - "за отсутствием преступления". А потом его стихи в моём переводе на русский язык стали песней.

Моисей Тейф

Возле булочной на улице Горького

Город пахнет свежестью

Ветреной и нежной.

Я иду по Горького

К площади Манежной.

Кихэлэх и зэмэлэх

Я увидел в булочной

И стою растерянный

В суматохе уличной.

Все,

Все,

Все,

Все дети любят сладости.

Ради звонкой радости

В мирный вечер в будничный

Китэлэх и зэмэлэх

Покупайте в булочной!

Подбегает девочка,

Спрашивае тихо:

Что такое зэмэлэх?

Что такое кихэлэх?

Объясняю девочке

Этих слов значенье:

Китэлэх и зэмэлэх –

Вкусное печенье!

И любил когда-то

Есть печенье это

Мальчик мой, сожженный

В гитлеровском гетто.

Все,

Все,

Все,

Все дети любят сладости.

Ради звонкой радости

В мирный вечер в будничный

Китэлэх и зэмэлэх

Покупайте в булочной.

Я стою, и слышится

Сына голос тихий:

Ой, купи сегодня

Зэмэлэх и кимэлэх…

Где же ты, мой мальчик,

Сладкоежка, где ты?

Полыхают маки

Там, где было гетто.

Полыхают маки

На горючих землях…

Покупайте детям

Китэлэх и зэмэлэх!

Все,

Все,

Все,

Все дети любят сладости.

Ради звонкой радости

В мирный вечер в будничный

Китэлэх и зэмэлэх

Покупайте в булочной

Сегодня единую, неделимую суть Холокоста рвут на куски Польша, Украина, Литва, Латвия, Эстония, где евреев убивали, грабили, зверски над ними издевались не только фашисты, нацисты гитлерья, но и местное население, чьё зверство удивляло даже гитлеровских мерзавцев!

Но именно в этих странах сегодня ненависть к России, оголтелая русофобщина - главная песня на русофобском фронте, где страны эти сражаются за лавры главных защитников Запада от России, решая свой "еврейский вопрос" отрицанием своего участия в Холокосте. Но их документально подтверждённое участие в Холокосте - неопровержимый исторический факт, не "еврейский вопрос", а еврейский невопрос!..

Людоедская русофобщина этих защитников запада - от России! - классический образец нацизма, и для меня русофобщина абсолютно равна антисемитизму, абсолютно равна зверской ненависти к любому народу планеты Земля.

Сегодня они запрещают любое упоминание о том, что участие этих стран в Холокосте, в адском котле преступлений нацизма - не "еврейский вопрос", а личный выдающийся вклад этих стран в истребление народа - по национальному признаку!

Поэтому - здесь и сейчас! - сожжённые живьём граждане Одессы, не согласные ненавидеть Россию, - точно такая же Катастрофа, как "мальчик мой, сожжённый в гитлеровском гетто"...

Но главный вопрос: кто, где и почему - здесь и сейчас! - называет это зверское людоедство защитой запада от России?»

Я задал Юнне Петровне свой самый наболевший вопрос:

- Почему чем дальше, тем больнее воспринимается все это?

- Потому что они, русофобы, гитлеровские последыши, нам готовят такую судьбу. Об этом сегодня многие говорят. И отвратительные люди сегодня с восторгом объясняют, что да, Россию приравняют к Гитлеру. О Гитлере забудут, а о России не забудут. И приготовят России новый «Нюрнбергский процесс». Открытым текстом вещают, с восторгом, с причмокиванием.

Мы, пока живы, тоже можем говорить и писать. У меня очень много читателей. Я прошла и сквозь антисемитизм, и сквозь русофобщину. И они абсолютно одинаковые, эти школы ненависти. И воняет одинаково из печей Освенцима и из Одессы, где живьем сжигают людей под лозунгом, что таким образом они защищают Европу от России.